К началу произведения   На главную страницу   Произведения

 

КАРТИНА ТРЕТЬЯ.

 

Кузнечный цех. Работа в разгаре. Пышут горны, ляпают стопудовые молоты. Дюкают кувалды. Перекликаются ручники. Из-под крыши свешиваются хоботы кранов. Бойкая и веселая суета.

У ближнего горна шестеро: Илюшка Вихров, Платоныч, Красивый, Степан Ерофеич и Иван.

 

И л ю ш к а. Ге! Дуй! Грей! Давай углей!

П л а т о н ы ч (подает). Бей, не робей!

 

 (Илюшка со Степаном Ерофеичем куют. Платоныч держит нагрев. Красивый подправляет. Иван и Вихров покуривают в стороне: смена. Остывший кусок Платоныч сует в горн.)

 

С т е п а н  Е р о ф е и ч. Раскатился что-то наш Илюха. Не к добру...

П л а т о н ы ч. Чадо.

И в а н. Гвоздь малый.

С т е п а н  Е р о ф е и ч. Женить нам его надо, - вишь ржет, как жеребец стоялый.

И л ю ш к а. Гляди, старик, железо не перегревай, губы не развешивай, вари-давай. Ударю для смеху!

П л а т о н ы ч (подает). Ори! Ай к спеху?

 

(Куют.)

 

И в а н. Поешь ты, парень, складно. Да годи - белые ужо придут, они вас всех прихватят...

С т е п а н  Е р о ф е и ч. Ладно! Хватит!

 

(Доковали. Иван и Вихров сменяют Степана Ерофеича и Илюшку.)

 

П л а т о н ы ч. Вчера, чу, заняли Свешной.

С т е п а н  Е р о ф е и ч. Один конец... Нам все равно.

К р а с и в ы й. А Советская власть? А профсоюзы? [41/42]

И в а н. Болтай языком по пустому пузу... Революция надоела всем давно.

П л а т о н ы ч. У них, слышь, иропланы да танки.

И в а н. Мать ее так! А это что за жизня - хуже жестянки.

И л ю ш к а. Бросьте гавкать, сучьи ваши рты. Все уши прожужжали.

П л а т о н ы ч. Что те взорвало? Попала под хвост возжа ли, али оса ужалила?

И в а н. Тоже: равенство... Воля...

С т е п а н  Е р о ф е и ч. Нам бы хлеба поболе.

К р а с и в ы й. Знач, продаете свободу за кашу да за щи?

В и х р о в. Чего там... Хамкай, не хамкай, и придут, так не будет слаще. Вот поглядь...

С т е п а н  Е р о ф е и ч. Чаще! Жамкни! Погладь.

 

(Ольга и старуха вносят железную полосу и бросают у стены.)

 

И в а н. Тетенька, пролила. Миленька, просыпала!

 

(Старуха оглядывается под ноги. Кузнецы гогочут.)

 

С т а р у х а. У-у, дьяволы... Углей, что ль, обожрались?

П л а т о н ы ч. Всяко бывает, и у девки муж умират, а у вдовы жив остается.

И л ю ш к а. Ну, Ольгунька, ходи поживее, гляди веселее, нос кверху, грудь вперед!

С т а р у х а. Айда, чего с ними!

И л ю ш к а. Приходи в обед - дело есть.

О л ь г а. Ладно.

 

(Старуха и Ольга уходят.)

 

П л а т о н ы ч (сует Вихрову кулак в бок). Белые придут, так тебя первого повесят.

В и х р о в. Уйди к чорту! Дам вот в рыло.

И в а н. Бей без отверту, пока не остыло.

К р а с и в ы й (Платонычу). А тебе разя праздник?..

П л а т о н ы ч. Она, слабода-то, кому мед, а кому - горька редька.

 

(Доковали.)

 

В и х р о в. Х-хух... В глазах темно... Чортова наша работа... В глотке спеклось, ссохлось... Ну, ни вздохнуть тебе, ни охнуть.

И в а н. Бойся - руки отсохнут, брось, не работай, припала забота. С работы-то лошади дохнут.

В и х р о в. То ли у нас в деревне. Как вспомню да подумаю - теперь сенокос, я чай, а тут знай кувалдой...

К р а с и в ы й. Балда.

В и х р о в. Знай кувалдой маши...

И л ю ш к а. Машины надо выдумывать: полегчает.

И в а н. Наше ли дело думать: на то есть ученые.

К р а с и в ы й. А у нас головы из олова, что ль, то ль карчаги глиняные?..

И л ю ш к а. Кому и выдумывать, как не нам? Об своем-то деле почище всякого ученого имеем понятие.

 

(Гудок.) [42/43]

С т е п а н  Е р о ф е и ч. Шабаш. Кто за обедом?

П л а т о н ы ч. Федькин черед.

 

(Вихров, схватив бак, убегает. Остальные умываются и рассаживаются.)

 

И л ю ш к а (выводит углем на стене: "Каша", "Соха"). Гляди!

П л а т о н ы ч. Чо?

С т е п а н  Е р о ф е и ч (читает). Каша. Соха.

И л ю ш к а. А-ха-ха-ха...

 

(Входит Ольга.)

 

С т е п а н  Е р о ф е и ч. Чорт, да ты никак писать выучился?

И л ю ш к а. Просвещаемся. (На Ольгу.) Вместе в школу грамотности ходим.

П л а т о н ы ч. Куда годишься?

О л ь г а (Илюшке). Я и Анку смутила, тоже записалась.

И л ю ш к а. Скоро всех силком учить станут.

К р а с и в ы й. Это не плохо.

С т е п а н  Е р о ф е и ч. Чох-мох.

И в а н. Никогда такого тесненья не было на нашего брата, на рабочего. Ну, там на щет хлеба ли и на щет всего иного прочего.

К р а с и в ы й. Мы-ста, да мы рабочие. А давно ли ты рабочим стал? До войны трактир держал, и прикусил бы язык покороче.

И в а н. И совсем не твое это дело.

О л ь г а (Илюшке). Вчера брательника на фронт угнали... О-хо-хо. Что-то теперь будет!

И л ю ш к а. Ничего не будет. Белых сюда не допустят.

К р а с и в ы й (Платонычу). Погоди, старик, и тебя в училищу потащут. Кольцо в губу, на цепь и джа-джа дживала... Ха-ха-ха.

П л а т о н ы ч. И без ученья век-от прожил, да слава тебе, Господи, сыт был.

К р а с и в ы й. А таких упрямых в салотопенных котлах будут вываривать.

О л ь г а (Илюшке). У Сашки Атаманьчика вечерка нынче. Пойдешь?

И л ю ш к а. А ну их. Опять пляска будет, драка. Надоело. Поедем лучше на лодке покатаемся иль в биескоп сходим.

С т е п а н  Е р о ф е и ч (подходит к ним). О аз, о буки, о престрашные веди... (Читает.) Собака лает. Корова мычит.

П л а т о н ы ч. Не ученье это, а баловство одно. Всякий дурак знает, что собака не мычит, а корова не лает.

 

(Вихров приносит обед. Садятся.)

 

И л ю ш к а. Садись с нами.

О л ь г а. Спасибо, побегу, заждались, должно.

П л а т о н ы ч. Ну, выученики, когда же меня, старика, на свадьбу позовете! Уж, чай, поди съетажились.

О л ь г а. Ха-ха... Что ты, дедушка? Ни сном, ни духом.

П л а т о н ы ч. А-а-а, сорока, сорока... Ни сном, ни духом.

И л ю ш к а. Да уж погуляем... Куда кривая не чупрыснет.

 

(Ольга со смехом убегает.)

 

И л ю ш к а (за ней). Погоди.

П л а т о н ы ч. Пятки мнет... Огонь парень, хоть и с дурью.

И в а н. Опять вода с водой... С чего тут силе быть?

В и х р о в. Хворыздай знай. [43/44]

П л а т о н ы ч (Илюшке). Садись, алхимандрит, все выхлебали.

И л ю ш к а. Не будь Советской власти, кто бы нас, чертей чумазых, учить стал?

С т е п а н  Е р о ф е и ч. Учут в обруч прыгать, да по три дня не жрамши быть.

И л ю ш к а. Где же взять? Разруха.

К р а с и в ы й. Только бы проложить дорожку: все исправится понемножку.

И в а н. Исправится из кулька в рогожку.

И л ю ш к а. Чего разгалделись, как галки? Али соскучились об хозяйской палке?

В и х р о в. Нече в ступе воду толчи. Нашел - молчи и потерял - молчи.

И л ю ш к а. Теперь тому подперло под само некуды, кто, скажем, раньше жил богато, кто владел и серебром и златом, кто наши крохи греб лопатой. А мы всегда дышали в однодышку, как рыба на кукане, всегда бывало пыль одна в кармане, а все добытки шли купцу в кубышку.

К р а с и в ы й. Брось, Илька, их не просветишь!..

С т е п а н  Е р о ф е и ч. Слов нет, до хорошего дожили.

И в а н. Хлеб-то: опилки с пылью.

 

(Подходит Кузьмич.)

 

К у з ь м и ч. Вы все ругаетесь, ровно наследство делите.

К р а с и в ы й. Да вон у трактирщика с нашего пролетарского хлеба брюхо лупится.

К у з ь м и ч. Он эдакий-то спорее: укусишь на копейку - разжуешь на рубь.

И л ю ш к а. Нам голодать не привыкать стать... Перетерпим, передышим...

 

(Вбегают вооруженные матрос, красноармеец и Кустодеев - рабочий этого завода.)

 

М а т р о с. Товарищи, в город ворвались белые.

К р а с н о а р м е е ц. Мы отступили, сила не берет.

 

(Весь цех сбегается.)

 

Г о л о с а: Не под масть...

Домой надо бежать...

Чего тут?..

Того гляди...

М а т р о с. Как же, братишки, стоять надо. Они... в бога, в боженят, в кровь, в сердце, в святых угодников...

К у с т о д е е в. Иха власть несет нам штык, нагайку и виселицу...

Г о л о с а: Чего глядеть?..

Хорошего не жди...

Бородку притачивают...

К р а с н о а р м е е ц. Баряжки криками радости встречали белых, цветами засыпали... А в лужи нашей крови плевали и приговаривали "Собачья кровь"...

К у с т о д е е в (Илюшке). Мы побежим по цехам. Действуй тут.

 

(Кустодеев, матрос, красноармеец убегают. Вбегают рабочие, работницы, среди которых Ольга и Машка Белуга.) [44/45]

М а ш к а  Б е л у г а (мужу). Айда домой... чорт их тут разберет!

И л ю ш к а (сбрасывая фартук). Идем, ребята, схлестнемся...

Г о л о с а: Прыток больно...

Молодечество выказывает...

Всю обедню испортили...

Хуже не будет...

Мать...

То-то...

Не хуже мы людей...

Стыд, страм...

Вишь моду взяли...

Пьянствуют да воруют...

За них голову подставляй...

К р а с и в ы й. Не за них. Сами за себя, за рабочую революцию.

О л ь г а. Илюша, береги себя.

И л ю ш к а. О-о. Меня не возьмет ни дробь, ни пуля.

О л ь г а. И я с тобой.

И л ю ш к а. Ну-у! Молодчина!

Г о л о с а: Мы голодны, раздеты, разуты...

Ежли вам надо - идите...

Да на шею толще наверните...

На кой здались...

Дураков поищите...

Хватайте, в чекушку тащите...

Под ноги мните. Рвите...

Давите. Топчите...

Убей - не пойдем ни за что на свете...

С голоду мрут наши дети...

Поиздевались - будет...

Мы тоже люди...

Мы совсем обессилили...

Будь, что будет...

Не обуть, не одеть...

А дети, дети...

Эти хитрости да мотки навязли в зубах.

Ни штанов, ни рубах...

Руки коротки...

Ребя, чего же мы ждем?..

Идем. Идем...

Не хлынет с неба счастье дождем.

Идем, айда, идем...

И л ю ш к а. Они заняли город. Они идут сюда...

Г о л о с а. Они идут сюда...

И л ю ш к а. Чтобы нашей рабочей кровью залить улицы, чтобы вновь закабалить нас и детей наших.

Г о л о с а: Да, да...

Расписывай по собаке картинку...

Сыты были...

Сыты ли?

И свиньи сыты, да!

 

(Тревожно и беспрерывно ревут гудки, заводские и пароходные.)

 

К р а с и в ы й. Трусость никого не спасет... Нас может спасти только победа. [45/46]

Г о л о с а: Ежли да всем, да грянуть дружно...

Подвертывай туже...

Больно нам нужно...

Где мы возьмем оружье?

К оружью!

Товарищи, к оружью!

И л ю ш к а. Должны свое сказать мы "да" - "нет" ли.

Г о л о с а: Знамо нече путать петли.

Да...

Нет...

Созвать бы нам заводский комитет...

Семья, детишки, вот кабы...

К у з ь м и ч. Мы больше не рабы - вот наш ответ.

 

(Рев гудков постепенно усиливается.)

 

И л ю ш к а. Ребята! Кто духовой! Удалой! Боевой! Вы-хо-ди-и! (В сторону саботирующих и колеблющихся). Их не слушай! На них, на... не гляди! Выходи! Там на баррикадах мы решим: чей мир...

К у з ь м и ч. Смелость города берет.

И л ю ш к а (потрясая красным стягом). Клянемся святым красным знаменем, ни шагу назад! Только вперед!

 

(Большинство рабочих в энтузиазме что-то кричат, жестикулируют. Гудки заглушают все голоса. Кидаются к выходу.)

 

З а н а в е с.

 

КАРТИНА ЧЕТВЕРТАЯ.

 

Слободка. Перекресток двух улиц.

Судачат обыватели.

 

Д о м о в л а д е л е ц (бежит). Слава те, Царица Небесная... Матушка Заступница... Идут.

Г о л о с а: Ай пра?

Отколь ты как нахлыстанный?

Говори путем...

Сподобились, голуби мои, дождались...

Сон мне надысь, куманька... Быдто летит это змей огленный!

Д о м о в л а д е л е ц. В городе-то, на Дворянской-то, и-и-и...

Г о л о с а: А што?

Митрь Митрич, как те Бог спас?

Ну-ну...

Д о м о в л а д е л е ц (убегая). И-и, Царица Небесная, Заступница, Богородица, Троеручица...

А д я - Б а д я. За гриву лошадь не удержали - за хвост не удержат.

З а д у й - З а п л ю й. Наше дело телячье - поели и в хлев.

А к с и н ь я. Вокзал, грят, сгорел, званья ня сталось.

Д а р ь я. Батюшки. А у меня деверь в депе!..

А д я - Б а д я. Архирейский дом, сказывают, провалился. Быть беде.

А к с и н ь я. Утрысь все в собор анафемы пуляли.

П р о ш к а. Да уж скорее бы, как ни-как...

Д а р ь я. Ты все в дезертирах состоишь. Моли Бога, кадеты придут, какое ни на то, а облегченье будет. [46/47]

З а д у й - З а п л ю й. Можа казенки откроют?

А к с и н ь я. Кто про што, а шелудивый про баню.

П р о ш к а. Жди от кошек лепешек, от собак пирогов.

А д я - Б а д я. Все по ветру пустят, быть беде.

Г о л о с а: Резать будут.

Воды бы запасти.

Горький час пришел.

Наказанье Господне.

На душе-то и боязно, и радостно.

З а д у й - З а п л ю й. Хлеб-от почем ноне стал, и все, чего ни коснись...

 

(По улице несутся Пашка Рябой, Курук и Андрюшка Горбыль.)

 

П а ш к а. Хлещиха в погребе задохнулась.

Г о л о с а: Угораздило...

Чорт с ней...

У меня на ней капусты полведра...

П р о ш к а. Откроет хозяин магазин - опять прикащиком буду.

З а д у й - З а п л ю й. Самый клей... прикащик гривну хозяину в ящик, полтинник за голянищу. Это дело не в пример лучше войны.

П а ш к а (Куруну). Ну пойдешь, говори?..

К у р у н. Я-я...

А н д р ю ш к а. Я-я... лежачей корове на хвост наступил...

К у р у н. Там стреляют, боюсь...

П а ш к а. Эх, баба.

А н д р ю ш к а. Белого пришьем, шпаллер и сармак себе.

П а ш к а. Оденемся. А сапожки достанем со скрипом, мягки - во: хоть за щеку клади.

К у р у н. А звенеть они будут?

П а ш к а. Оглушат: тень-дзень, тень-дзень. А девки за тобой табуном.

К у р у н. Ладно. Идемте.

П а ш к а. Уговор дороже денег, чур...

А к с и н ь я. Идут, батюшки!

 

(Все шарахаются. К перекрестку подходит вооруженный рабочий отряд. Обыватели возвращаются.)

 

Г о л о с а: Свои...

Мотри с заводу...

О, Господи, вот дураки...

П а ш к а. Дяденька, возьмите нас.

О т р я д н и к и: Вояки: нечего сказать.

Кто вам будет сопли вытирать - у нас нянек нет...

Подростите малость.

Да это никак Ваньки Оловяного сын.

А н д р ю ш к а. Я сильный, одной рукой пуд поднимаю.

 

(Из толпы мать берет Андрюшку за руку и, награждая шлепками, уводит.)

 

А д я - Б а д я. Быть беде - собаки воют.

З а д у й - З а п л ю й. Сбесились. Куда идут? Зачем идут? Сбесились...

Г о л о с а: Далеко ли, товарищи?

Аль жить надоело?

О т р я д н и к и: В лес за ягодками собрались: за грибами за поганками. Ха-ха-ха...

А к с и н ь я. Дарьюшка, твой-то идет!

Д а р ь я. Где?.. Ах, пес, ошалел, Митрошка... [47/48]

К р а с и в ы й. Эк грохнулась, как над покойником.

Д а р ь я. Митроша!..

К р а с и в ы й. Ни на век ухожу... Ну, подерусь денек-другой - вернусь.

Д а р ь я. Митроша, убьют тебя... Чует мое сердечушко, Митроша!

К р а с и в ы й. Э-эх, бабья ваша нация...

Д а р ь я (хватает за ноги). Пожалей ты меня да дите малое... Не ходи, Митроша!

О т р я д н и к. Не плачь, баба, затевай пироги, к утру вернемся.

К р а с и в ы й. Пусти, пусти... Эх, назола...

 

(Прибегает Андрюшка, - после короткого совещания с Пашкой и Куруном все трое бросаются в догонку за отрядом. Уже за сценой отряд затягивает "Дружно, товарищи, в ногу". При первых словах песни опускается занавес.)

 

З а н а в е с.

 

КАРТИНА ПЯТАЯ.

 

Бой на площади города. Белые отходят. Слышится далекое "ура". Наступает редкая цепь красных.

 

И л ю ш к а. По золотопогонникам!.. Пли!

Р а н е н ы й  п о д р о с т о к (падая). О-о-о... Красные-е, вперед!

 

(Перекатывается недалекое ура.)

 

И л ю ш к а. Вперед, товарищи! Ура-а!

 

(Цепь бросается в штыки.)

 

Б о й ц ы: Ура-а-а!..

Даешь город!..

Рви кадетню!..

Ура-а-а!..

 

(Вслед за отступающими белыми, как вихрь проносится наша конница. Надвигаются сумерки.)

 

Н а б л ю д а т е л ь (с крыши). О-го-го-го-оо... Пошло-о, по-шло-о-о-о...

 

(Ведут пленных.)

 

Б о й ц ы: Гляди, пленных ведут...

Хреновские вы вояки...

Не терпите...

Раскуделили...

В расход их пустить и шабаш...

Не стоит рук марать...

Вишь, они и так ровно помоями облиты...

 

(За конницей громыхают запряжки легковой артиллерии. Выстрелы замирают в отдалении. Быстрым маршированным шагом движутся колонны пехоты. Оркестр исполняет Интернационал. Дружно гремит боевой гимн.

Улицу быстро заполняет толпа городской бедноты, ремесленников и мелких служащих. Подхватывают гимн.)

 

Р а б о ч и й  и з  т о л п ы. Да здравствует Рабоче-Крестьянская Красная армия!

 

(Перекатывается могучее ура. Из толпы кидаются, обнимаются и целуют красноармейцев.

Ночь. Выделяясь на зареве пожарища войска все идут, идут...)

 

З а н а в е с.

 

         Текст приводится по публикации в журнале "Красная новь", 1921, №3, с.30-48.