На главную страницу   Произведения

 

Артем Веселый

Книга

 

1

 

Завернем, дружок, в лавку букиниста, помечтаем над книгами...

Какая серость шрифтов.

Какое удручающее однообразие печатных пустынь.

Тут иллюстрация подана, точно через рябое стекло.

Там музыкальная фраза надломлена переносом на новую страницу.

Подобны червям на падали, кишат опечатки.

Мудрое и глупое слово идут по тропе одной строки.

Полчища букв, похожих одна на другую, как дождевые капли.

Строгость стройных строк там, где нужно волнение.

Одним шрифтом набраны и отпечатаны Хлебников и Халтаузен. [445/446]

Проза – солома, мякина, чертополох.

Поэзия... в болото бы сего пиита изучать ритмику стиха у лягушек.

Критика – мягко говоря – святочных масок пляска.

 

2

 

Нас гнетет несовершенство вещей... Когда же, наконец:

Меж строк прорастет трава?

В зарослях зеленых строк крякнет утка?

Со страницы загремит морской прибой?

В книге о гибели «Челюскина» застонет и загудит штормовой океан?

Из пушкинского стиха, точно из куста, сверкнет соловьиный свист?

Емкость книги? Вкус книги? Запах книги?

Волнение и трепет страстей в строке?

Поэт + музыкант + живописец?

Когда же, наконец, строки закипят по странице, подобны листьям весенней березы?

Строки заплещутся по странице, словно праздничные флаги над кораблем?

В книге – рельеф гор, глубина реки, простор степей?

Знак – ?, знак!.. А где же знаки удивления, недоумения, досады, восторга, ненависти, приязни?

 

3

 

Мы верим, мы знаем, мы угадываем – день близок.

Бумага начнет лягаться.

Взору злодея будут недоступны стихи.

Слово бездарное, слово лживое, слово глупое будет скатываться с печатного листа, как скатывается ртуть с полированной поверхности.

Будет заоркестрован, вплетен в строку плач и смех.

Зимняя строка будет запушена снегом и подернется искрой инея.

В лирической строфе особо нежные слова будут мерцать, подобны звездам. [446/447]

Фраза – на страх бездарным – будет декольтирована и уже не сможет скрыть убожества своих форм за придаточными и вводными.

Детская книга, поистине, будет являть собою чудо.

Со страниц Жюля Верна на юного читателя дохнёт палящим зноем тропических стран; дрогнут строки текста, и из строк, словно из пенящихся волн, вылетят на всех парусах окутанные пороховым дымом корабли – грянет битва.

Кони будут ржать и скакать со страницы на страницу.

Герой будет бледнеть, краснеть, улыбаться; у героини из-под дрогнувшей ресницы выкатится слеза.

Описание заката – по странице сеются сумерки, страница дочитана, на страницу хлынула ночь – меж потемневших, неразличимых строк блеснут звезды.

Где ты, рука мастера?

 

Текст приводится по изданию А.Веселый. Избранное / Сост., вступ. ст. и ком. З.А.Веселой. - М.: Правда, 1990.

 

Комментарии Заяры Веселой

 

Это заглавие появляется в черновых записях Артема Веселого еще в одном из первых планов «Домыслов» в 1927–1928 гг.

К 1930 г. относится более или менее полный черновой вариант «Книги».

В настоящем издании печатается по тексту: Артем Веселый. Золотой чекан. – В кн.: «Из творческого наследия советских писателей». «Литературное наследство». – М., Наука, 1965.